Поёт в одиночестве
птица.
В пространстве множится песня
зеркалом слуха.
Федерико Гарсиа Лорка
Цитаты, высказывания - Федерико Гарсиа Лорка
Федерико Гарсиа Лорка (исп.
Federico García Lorca; 5 июня 1898 — 19 августа 1936) — испанский поэт и драматург, известный также как музыкант и художник-график. Центральная фигура группы «Поколение 27 года», которая внедрила принципы европейских движений (таких как символизм, футуризм и сюрреализм) в испанскую литературу. Один из самых ярких и значительных деятелей испанской культуры XX века. Убит в начале Гражданской войны в Испании, но его тело не найдено. 16 августа 1936 года франкисты арестовывают Гарсиа Лорку в доме поэта Луиса Росалеса (чьи братья были фалангистами), и предположительно на следующий день поэта расстреляли по приказу губернатора Вальдеса Гусмана и тайно захоронили в 2 км от Фуэнте Гранде.
Род деятельности:
поэт, драматург
Место рождения:
Фуэнте-Вакерос, Гранада, Андалусия, Испания
Дата рождения:
05.06.1898
Дата смерти:
19.08.1936 (38)
Есть в дожде откровенье — потаённая нежность
и старинная сладость примеренной дремоты,
пробуждается с ним безыскусная песня,
и трепещет душа усыплённой природы.
И этот пейзаж мне не радует сердце,
в груди я чувствую холод могилы,
и всё мне не мило.
И мёртвую душу мою растрепал я,
призвав на помощь паучьи узоры
забытых взоров.
Настала ночь, зажигаются звёзды,
вонзая кинжалы в холодное лоно
реки зелёной.
Не забывай и на пределе
счастья или страха прочесть
на ночь «Отче наш».
Хочу уснуть я сном осенних яблок
и ускользнуть от сутолоки кладбищ.
Хочу уснуть я сном того ребёнка,
что все мечтал забросить сердце в море...
Я, как подрезанный колос,
больше не встану с земли.
Четыре багряных раны и профиль, как изо льда.
Живая медаль, которой
уже не отлить никогда.
Мало любить умом, когда тело — будь оно проклято! — молчит.
Строение и звучание слова так же таинственны, как и его смысл.
Гитара,
и во сне твои слезы слышу.
Рыданье души усталой,
души погибшей
из круглого рта твоего вылетает,
гитара.
А если любовь — лишь обман?
Кто влагает в нас жизни дыханье,
если только сумерек тень
нам даёт настоящее знанье.
Добра — его, может быть, нет, -
и Зла — оно рядом и ранит.
Если море тебя печалит, ты безнадёжен.
Пустынны дворы Севильи,
и в их глубине вечерней
сердцам андалузским
снятся
следы позабытых терний.
Сам я, когда пробъёт мой час, хотел бы одного — остаться. Пусть тело моё похоронят в саду, и раз уж мне не суждено небо, стану по крайней мере землёй.
Любовь моя, цвет зелёный.
Зелёного ветра всплески.
Далёкий парусник в море,
далёкий конь в перелеске.
Ночами, по грудь в тумане,
она у перил сидела -
серебряный иней взгляда
и зелень волос и тела.
Любовь моя, цвет зелёный.
Лишь месяц цыганский выйдет,
весь мир с неё глаз не сводит -
и только она не видит.
В колосе — хлеб наш. В нем слава
жизни и смерти Христовой.
Символ терпенья в маслине
и постоянства людского.
Яблоко — завязь соблазна,
плод, пробудивший земное,
капелька времени она,
связанная с сатаною.
Я твоё повторяю имя
этой ночью во тьме молчаливой,
и звучит оно так отдалённо,
как ещё никогда не звучало.
Это имя дальше, чем звёзды,
и печальней, чем дождь усталый.
Полюблю ли тебя я снова,
как любить я умел когда-то?
Разве сердце моё виновато?
И какою любовь моя станет,
когда белый туман растает?
Будет тихой и светлой?
Не знаю.
Если б мог по луне гадать я,
как ромашку, её обрывая!
Девушки в скверах «прощай»
вслед мне, потупя взгляд,
шепчут. «Прощай» мне вслед
колокола говорят.
Стоя в обнимку, деревья
в сумраке тают. А я,
плача, слоняюсь по улице,
нелеп, безутешен, пьян
печалью де Бержерака
и Дон–Кихота,
избавитель, спешу на зов
бесконечного–невозможного,
маятника часов.
Наша музыка, душа нашей души, те певчие русла, по которым уходит из сердца наша боль.
Над берегом черные луны,
и море в агатовом свете.
Вдогонку мне плачут
мои нерожденные дети.
Отец, не бросай нас,
останься!
У младшего сложены руки...
Зрачки мои льются.
Поют петухи по округе.
А море вдали каменеет
под маской волнистого
смеха.
Отец, не бросай нас!..
И розой
рассыпалось эхо.
Это звезда романтических грёз
(для магнолий
и роз).
Она себе светила сама,
пока не сошла с ума.
Та-ра-ри,
та-ра-ра.
(В хижине мрака,
в болоте,
славно, лягушки, поёте.)
Зубы кости слоновой
у луны ущерблённой.
О, канун умиранья!
Ни былинки зелёной,
опустелые гнёзда,
пересохшие русла...
Умирать под луною
так старо и так грустно!
Донья Смерть ковыляет
мимо ивы плакучей
с вереницей иллюзий -
престарелых попутчиц.
И как злая колдунья
из предания злого,
продает она краски -
восковую с лиловой.
А луна этой ночью,
как на горе, ослепла -
и купила у Смерти
краску бури и пепла.
И поставил я в сердце
с невеселою шуткой
балаган без актеров
на ярмарке жуткой.
Неустанно
гитара плачет,
как вода по каналам — плачет,
как ветра над снегами — плачет,
не моли её о молчанье!
Так плачет закат о рассвете,
так плачет стрела без цели,
так песок раскалённый плачет
о прохладной красе камелий.
Так прощается с жизнью птица
под угрозой змеиного жала.
О гитара,
бедная жертва
пяти проворных кинжалов!
Что такое поэзия? А вот что: союз двух слов, о которых никто не подозревал, что они могут соединиться и что, соединившись, они будут выражать новую тайну всякий раз, когда их произнесут.
Я чувствую,
как в жилах
у меня,
расплавив сердце раскаленной страстью,
струится ток багряного огня.
Так погаси же,
женщина, пожар.
Ведь если в нём всё выгорит дотла,
одна зола взойдет на пепелище,
одна зола…
Мы карусель привяжем
меж звезд хрустальных,
это тюльпан, скажем,
из стран дальных.
Пятнистые наши лошадки
на пантер похожи.
Как апельсины сладки луна в желтой коже!
Вспомни меня, когда ты будешь на пляже или лучше, когда ты будешь рисовать разбитые вещи и маленькие останки. О, мои маленькие останки. Пусть моё имя будет на картине, чтобы оно хоть как-то служило для какой-то цели в мире.
Крик оставляет в ветре
тень кипариса.
(Оставьте в поле меня, среди мрака -
плакать.)
Все погибло,
одно молчанье со мною.
(Оставьте в поле меня, среди мрака -
плакать.)
Тьму горизонта
обгладывают костры.
(Ведь сказал вам: оставьте,
оставьте в поле меня, среди мрака -
плакать.)
Как бабочка, сердце иглой
К памяти пригвождено.
Я испанец до мозга костей и не мог бы жить в каком-нибудь другом месте земного шара, но мне ненавистен всякий, кто считает себя выше других по одному тому, что он испанец. Я не верю в политические разделения. Я брат всем людям, и мне отвратителен тот, кто, вслепую любя родину, готов принести себя на алтарь пустых националистических идеалов. Добрый китаец мне ближе злого испанца. Испания живет в глубинах моего сердца, я ее поэт, но прежде того я гражданин мира и брат всем людям.
— Если ты услышишь: плачет
горький олеандр сквозь тишину,
что ты сделаешь, любовь моя?
— Вздохну.
— Если ты увидишь, что тебя
свет зовёт с собою, уходя,
что ты сделаешь, любовь моя?
— Море вспомню я.
— Если под оливами в саду
я скажу тебе: «Люблю тебя», -
что ты сделаешь, любовь моя?
— Заколю себя.
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- следующая ›
- последняя »