Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно, а вот изучать полезно.
история
Цитаты про историю
Египтянин отрицает уничтожаемость. Античный человек утверждает её всем языком форм своей культуры.
Для строителей старые дома, как сорняки. Не могут дождаться, чтобы снести их и построить какой-то модный высоченный жилой комплекс. Они не понимают, что разрушают бульдозерами историю и воспоминания других людей.
Вечная история: сначала поют вечную славу, потом вечную память и забывают на вечные времена.
Жизнь каждого человека — это дневник, где он собирался писать одну историю, а пишет другую.
Если и было в России время, не похожее ни на предыдущее, ни на последующее, то это рубеж XIX–XX веков… Нас учили, что это был период реакции и монархического мракобесия. На самом деле ровно наоборот, это был период обновления и бурного развития. Страна вошла в десятку ведущих стран. Почему у нас не получается учиться даже на собственном опыте? Почему всегда в адрес реформаторов, старающихся вывести страну на общеевропейский путь, звучит злобная критика, а споры о том, куда идти стране, — что тогда, что сегодня — схожи до боли?
История — это союз между умершими, живыми и еще не родившимися.
Я не верю в Историю. История – оптический обман. Ее делают единицы, а приписывают всему человечеству. Но это неправда. История – дело немногих.
В постиндустриальном обществе наука стала постклассической, вступили в постисторию, вера постхристианская, в культуре постмодернизм.
История, девочка, штука капризная. Главное — вовремя успеть вывернуть её наизнанку. А дальше — дело времени. И вот — хоп! Можно делать большие глаза и разводить руками, называя чушью всё, что когда-то было не менее реально, чем мы с тобой.
Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.
Герои древности, с торжественной их славой,
Отзывных струн души моей не шевелят:
По тяжким их стопам дорогою кровавой
Вступали в мир вражда, насилье и разврат...
История развивается циклично. Поэтому, мы должны изучать события прошлого, чтобы прокладывать дорогу в будущее. Те, кто не учатся на ошибках... Те, кто не учатся на ошибках истории — обречены их повторять.
Клячу истории загоним.
Левой!
Левой!
Левой!
Кто там шагает правой?
Меня завораживал голос Изабель, когда она говорила об истории. В нем была утонченность, и каждое предложение казалось длинной тонкой рукой, подающей прошлое бережно, словно оно из фарфора. Как будто его можно вынести и показать, но в любой момент оно может разбиться на миллион осколков.
А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и ее будущему преодолению.
Нет ничего проще, чем, когда уже известны все последствия, возвращаться к началу событий и давать различного рода оценки. И нет ничего сложнее, чем разобраться во всей совокупности вопросов, во всем противоборстве сил, противопоставлении множества мнений, сведений и фактов непосредственно в данный исторический момент.
Хорошие люди гибнут в паутине истории, а остальные присваивают чужое.
Жалок народ, для коего прошедшее не существует.
... всё худшее в истории сделали люди, которые считали, что их цели благородны.
Мне нравится, когда что-то происходит, когда история не стоит на месте. А когда найти интересную историю не удается, я создаю ее.
Так вот: история не является сначала в виде трагедии, а потом — в виде фарса. А часто сразу — в виде фарса. Но этот фарс и есть одновременно трагедия.
Ваше прошлое — это уже только история. И как только вы это осознаете, оно больше не имеет власти над вами.
Существует мнение, что о любой исторической ситуации, даже, к примеру, о начале Первой мировой войны, можно с уверенностью сказать только одно: «Нечто произошло».
Сказки о нашем времени будут слагаться потом.
История одного человека — это история всего человечества.
Интерес к своему прошлому является признаком цивилизованности нации.
Было время, было время, когда были Доны,
Их именами украшали свои кулоны.
О них говорили, но слова съедали тени.
Остаётся лишь легенда, которую не убили.
... дело в том, что «драгоценные металлы» так редки, а грубые попадаются сплошь. Это и в металлургии, это и в истории. Почему железа так много, почему золото так редко? Почему за алмазами надо ехать в Индию или Африку, а полевой шпат — везде. Везде — песок, глина. Есть гора железная — «Благодать». Можно ли представить золотую гору? Есть только в сказках. Почему в сказках, а не в действительности? Не всё ли равно Богу сотворить, природе — создать? Кто «всё мог», мог бы и «это». Но нет. Почему — нет? Явно не отвечает какому-то плану мироздания, какой-то мысли в нём. Так и в истории.
Почему я воображаю, что мир должен быть остроумен, талантлив? Мир должен «плодиться и множиться», а это к остроумию не относится. Великий инстинкт подсказывал мне истину. Из человечества громадное большинство, из 10000 — 9999 имеют задачею — «дать от себя детей», и только 1 — дать сверх сего «кое-что». Только «кое-что»: видного чиновника, хорошего оратора. Поэт, я думаю, приходится уже 1 на 100 000; Пушкин — 1 на биллион «русского народонаселения». Вообще золота очень мало, оно очень редко. История идёт «краешком», «возле болотца». Она собственно не «идёт», а тащится. «Вон-вон ползёт туман, а-гро-мадный». Этот «туман», это «вообще» и есть история.
— Ты же знаешь свою личную историю.
— Я не знаю свою личную историю даже близко. Я про себя так много читаю, что мне кажется, я не знаю свою историю.
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- …
- следующая ›
- последняя »
